– Линяй, Пит, – тихо сказал я.

Пит оглянулся и быстро нырнул в саквояж, а я немедленно задернул «молнию». Кассир подошел к нам и оперся на столик, раскорячившись, словно над унитазом.

– Извини, приятель, – заявил он категоричным тоном, – но кота тебе придется унести.

– Какого кота?

– Того самого, который пил из этого блюдца.

– Я не видел никакого кота.

Он нагнулся, посмотрел под столиком.

– Ты спрятал его в саквояж, – обвинил он меня.

– В саквояж? Кота? – удивился я. – Это какая-то метафора, друг мой?

– Что? Я и слова такого не знаю. У тебя в саквояже кот. Открой-ка "молнию".

– У вас есть ордер на обыск?

– Откуда? Брось дурачиться.

– Это вы валяете дурака: хотите осмотреть мой саквояж без ордера на обыск. Четвертую поправку еще никто не отменял. Мы заплатили, и, будьте любезны, передайте официанту, чтобы он принес еще раз то же самое, или принесите сами.

Он помялся.

– Браток, не подумай, что я имею что-то против тебя, и поэтому пристаю. "Ни кошек, ни собак" – так сказано в инструкции, что висит у кассы. Мы стараемся не ссориться с санитарным управлением.

– Тогда плохо ваше дело, – я поднял свой стакан. – Видите, след губной помады. Вам следует лучше следить за посудой и беречь здоровье посетителей.

– Я не вижу никакой помады.

– Большая часть ее уже стерлась. Но его можно отправить в санитарное управление, пусть посчитают там микробов.

– Вы инспектор? – со вздохом спросил кассир.

– Нет.

– Тогда мы сможем поладить. Я не буду соваться в ваш саквояж, а вы не станете жаловаться в управление. Идет? Если вы хотите выпить еще, то подойдите к стойке и возьмите все, что угодно… с собой. А здесь – нельзя.