Здоровье у меня было в порядке (если не брать в расчёт хронического похмелья); мне было чуть за тридцать; бедность мне не угрожала. Меня никто ни за что не разыскивал: ни полиция, ни судебные исполнители, ни чужие мужья. В общем, ничего катастрофического, что не поддавалось бы лечению с помощью сеансов лёгкого забвения. Но поселившаяся у меня в сердце зима гнала меня искать Дверь в Лето.

Если вам показалось, что мне было очень себя жалко, то вы правы. Наверняка на белом свете было добрых два миллиарда людей, дела у которых обстояли хуже моего. И тем не менее именно я искал Дверь в Лето.

Большая часть дверей, которые мне удалось осмотреть во время поисков, открывалась в обе стороны, вроде тех, перед которыми я сейчас стоял. На вывеске над дверями значилось: гриль-бар «САН-СУСИ». Я вошел внутрь, выбрал кабинку в середине зала, осторожно поставил сумку на диванчик, сам сел рядом и стал ждать официанта.

Сумка потребовала голосом Пита:

— Муррр?!

— Спокойно, Пит, — сказал я.

— Мя-а-а-у!

— Глупости, ты только что ходил по этому делу. Угомонись, официант идет.

Кот притих. Я поднял глаза на склонившегося над столиком официанта и сказал:

— Двойной виски, стакан воды и бутылочку имбирного пива.

— Пиво с виски, сэр? — официант увял.

— У вас есть пиво? Или нет?

— Есть, конечно. Но…

— Тогда неси. Я не буду пить это пиво. Я только буду на него глядеть и морщиться. И ещё принеси блюдечко.

— Как прикажете, сэр. — Он протер стол. — А как насчёт бифштекса, сэр? И устрицы сегодня тоже очень хороши.

— Слушай, приятель, ты получишь свои чаевые и за устриц, если пообещаешь, что не будешь подавать их. Мне надо только то, что я заказал… и не забудь, пожалуйста, блюдечко.

Он заткнулся и ушёл. Я опять велел Питу сидеть тихо. Официант вернулся, уязвлённый тем, что его заставили подавать имбирное на блюдечке. Я сказал ему, чтобы он откупорил бутылку, покуда я смешиваю виски с водой.