Про «Салли» я знал больше, чем кто-либо, даже если бы этот «кто-то» корпел над нею целый год. Чего никто не знал — этого не было даже в моих записях, — так это того, что на каждое техническое решение, применённое мною, у меня был как минимум ещё один вариант, и что я был скован в выборе тем, что рассматривал «Салли» только как домашнюю прислугу. Для начала я мог освободить её от необходимости жить в электрическом инвалидском кресле. После этого я мог делать что угодно. Вот только ячейки Торсена мне для этого понадобятся, но тут Майлс был мне не помеха: их может купить любой, кто пожелает заняться кибернетикой.

Чертёжная машина подождет. Я займусь этим многоцелевым автоматом, который можно будет запрограммировать на в с ё, что может человек, лишь бы для этих действий не требовался человеческий разум.

Нет, вначале я всё-таки сделаю чертежную машину, а уж потом с её помощью сконструирую «Премудрого Пита».

— Слышишь, Пит? Мы назовем первого робота на свете в твою честь!

— Мррря-а-а-у!

— Зря сомневаешься — это большая честь.

После «Салли» я мог сконструировать «Пита» прямо на своей чертёжной машине, довести его до совершенства, причём быстро. Эта модель сместит «Салли» с пьедестала ещё до того, как они успеют пустить её в производство. Если повезёт, я пущу их по миру, и они ещё придут уговаривать меня вернуться.

В окнах Майлса горел свет, а его машина стояла возле дома. Я поставил свою машину впереди его, сказав Питу:

— Ты уж лучше сиди тут, парень, и карауль машину. Если кто пойдет — быстро кричи «стой!» три раза подряд и стреляй в грудь.

— Мяу!

— Если ты хочешь войти со мною в дом, то тебе придётся сидеть в сумке.

— Мя-а-а-у!

— И не спорь. Полезай в сумку.

Пит прыгнул в сумку.

Майлс открыл мне дверь. Никто из нас не сделал попытки поздороваться за руку. Он проводил меня в гостиную и показал рукой в сторону кресла: садись, мол.