— И это навсегда?

— Нет, конечно. Мы надеемся, что через несколько недель все будет нормально.

— Всем привет! — с этими словами в комнату ворвалась Аня. Сейчас на девушке были обтягивающие черные брючки и несерьезная голубая маечка. Лицо Ани разрумянилась, дышала он глубоко и часто. Сердце Никиты сладко защемило, все горести в присутствии девушки куда-то ушли.

— Здравствуй, Аня. Ты что, бежала? Не стоило так торопиться из-за меня.

— Не будь таким самонадеянным, я просто совершила утреннюю пробежку. Как у нас дела?

Ответил Эрик: — В начале очень неплохо, а потом он загрустил.

— Вот этого тебе пока нельзя, Никита. Постарайся воздерживаться.

— А вот сейчас ты пришла, и его состояние резко улучшилось. Ты просто чудеса творишь, — заметил Эрик.

— Будем сегодня ходить? — спросила Аня.

— Попробуйте — ответил Эрик — пока все не так плохо.

— Хорошо, я немного отдышусь, и начнем. Никита, пока ты можешь задавать вопросы. Только лучше не такие, чтобы ответы тебя взволновали.

— Да? А стоит ли задавать неинтересные вопросы? Ну ладно. Во первых, почему для разговора мне нужен переводчик? Неужели язык так изменился? Мое время от Пушкина отделяло тоже два века, а я ведь свободно понимал его язык.

— Язык действительно изменился за это время гораздо сильнее. А что ты свободно понимал язык эпохи Пушкина — это не совсем так. Ты понимал язык стихов Пушкина, потому что специально изучал его в школе. Но понять обычный бытовой разговор той эпохи тебе было бы куда труднее. А уж Пушкин из разговора твоих современников не понял бы почти ничего, потому что новых слов появилось гораздо больше, чем исчезло старых. Так что если бы ты заговорил без переводчика сейчас, тебя бы поняли, скорее всего, но вот ты не понял бы, что тебе отвечают. Тебя такой ответ удовлетворяет?