В последний вечер Аня принесла Никите одежду. До этого Никита ходил по палате не голым уже, а в тонком тренировочном костюме. Аня сказала, что не понимает, зачем ему это нужно, но все-таки уступила, дав Никите возможность потешить атавизм. Для выхода в свет Аня принесла широкую и длинную майку, плотные брюки, больше всего напоминающие джинсы, и кроссовки. Самым интересным было то, что хотя джинсы не имели ни одного шва, застегивались они точно как в двадцатом веке. Никаких чудес вроде магнитных пуговиц со встроенными компьютерами. Кроссовки тоже застегивались без электроники, на липучках, хотя эти липучки были совершенно гладкими на ощупь.

Ночью Никита долго не мог уснуть — Эрик уже несколько вечеров не усыплял его искусственно. Он думал о том, как будет жить в новом мире. У Никиты не было особых иллюзий: его оживили и вылечили ученые, желающие проверить новые методы. Какое-то время он будет интересен и Ане для ее собственных целей. Они прекрасные добрые люди, но не будут же содержать Никиту всю жизнь. Да и унизительно это: здоровый молодой мужик должен сам себя обеспечивать, чтобы быть независимым. А профессиональные знания Никиты устарели на два века. Кем ему удастся стать? Как получить образование, без которого, как догадывался Никита, делать в новом мире нечего? Однако ответа не было. Он ничего не знал о том, что его ожидает. Промучившись так какое-то время, Никита в конце концов уснул.

С утра Никите пришлось долго заниматься с Эриком, который просто завалил его всевозможными тестами. Эрик сказал, что Аня придет только ближе к обеду. Время тянулось медленно — медленно. Нетерпение Никиты росло. Эрик, глядя на свои таинственные приборы, все понял, и посмеивался над Никитой. Сегодня он выглядел необычно приподнятым, радостным.