Сердитая Аня выглядела изумительно красивой. Никите стало стыдно, он и сам не понимал, с чего так взъелся на нее. Подарили ведь ему немного — всего жизнь. А дать больше не в их силах. И Аня сама конечно не может не испытывать к нему профессионального интереса. Большего Никита пока ждать никак не может.

— Извини, Аня, я не понимаю сам, что со мной.

— Зато я понимаю. Не волнуйся, тебе сейчас должно быть тяжело, но держишься ты очень хорошо.

— Сумасшедший какой-то разговор у нас. Странно: почему при моем воскрешении я вижу рядом с собой красивую девушку, а не врача Протоса?

— Кто такой врач Протос?

— Это у меня ассоциация со Стругацкими. В их книге «Полдень — 22-й век» герой-космонавт очнулся, как и я, в будущем, после столетнего полета. И рядом с его постелью был замечательный врач, Протос, от одного присутствия которого герою становилось легче.

— А, вспомнила, я читала эту книгу. А зачем тебе Протос? Тебе что, меня видеть менее приятно?

— Очень приятно. Только как-то странно, что врача нет рядом. Он должен был бы сидеть у постели больного, пощупать пульс…

Аня улыбнулась:

— Никита, в средневековье врачи пробовали на вкус мочу больного, но в твое время для этого использовали лабораторные анализы. А сегодня щупать пульс своими руками — такой же архаизм, как в твое время пробовать на вкус. За твоим телом следит компьютер. И он знает то, что никакой врач сам не определит. А с тобой врач не смог бы даже говорить без переводчика. Тебя сейчас ведет врач из Англии. Я не уверена, знает ли он современный русский, но что он не знает древнерусского — это точно. Он сейчас у себя в лаборатории, в Шотландии, и следит за тобой по приборам. Если ему что-то нужно, я это сделаю. Я ведь тоже в определенной мере врач, я психолог. А психологи и сейчас больше по старинке работают, в личном общении.