— Слушайте, —раздражение полковника явно усилилось, — не знаю,, откуда у вас эта сомнительная рентгенограмма, но я думаю, что проблема решается и будет решена. Принимаются экстренные меры предосторожности. Поймите, у нас сегодня особый полет, мы его долго ждали. Челнок доставит на орбиту полезный груз, ценную аппаратуру, от которой в значительной степени будет зависеть все будущее нашей космической программы.

— Скажите, полковник, — не сдавался Малдер, — но какое-то внутреннее расследование по этому вопросу все же проводилось? Каковы его результаты? Что вы можете сказать по поводу моей версии — с учетом появления данного снимка?

— Послушайте, Малдер, — в голосе полковника неожиданно почувствовалась усталость. — Этот клапан был установлен, а до этого разработан и изготовлен более чем сотней квалифицированных техников. При наших мерах предосторожности человеку, работающему в одиночку — а также вдвоем, втроем, да хоть вдесятером, — практически невозможно незаметно совершить то, что вы подразумеваете. Я еще раз объясняю вам — все детали шаттла, в том числе и клапан запасной системы питания, были тщательнейшим образом проверены. У меня нет рентгенограммы клапана, который установлен на «Эндевере», но уверяю вас: он в полном порядке. И я убежден, что здесь нет ни единого человека, способного на саботаж. Мы все хотим одного — чтобы шаттл взлетел, вышел в космос; выполнил свою миссию и успешно вернулся: на Землю. Я думаю, с Божьей помощью так все и произойдет. И вы будете тому свидетелями.

. — Скажите, — Малдер примирительно улыбнулся, — а можно нам присутствовать при запуске шаттла? Я имею в виду — здесь, в Центре управления полетами?

Лоб полковника вновь прорезала недовольная складка, но обезоруживающая улыбка Малдера и вновь вернувшийся восторженный взгляд четырнадцатилетнего мальчишки сделали 'свое дело.

— Конечно, можно. Вы будете присутствовать в диспетчерской, откуда ведем наблюдение за взлетом все мы.