Инна говорила прерывистым полушепотом, от волнения не заканчивая фраз; слова торопливо набегали друг на друга. Нынче голос изменял ей - великолепный голос, хрупкий, с придыханиями, он всегда привлекал не меньше, чем облик, а порой и больше. Сейчас голос дрожал.

- Ты придешь сегодня?

- Милая...

Истомин произнес это слово, не думая над ним и не ощущая смысла; слово было привычным, да и сама Инна тоже, с ее матовой кожей, с черными кольцами волос и профессиональной точностью и выразительностью движений. Произнес, и сразу же, по прывычке, увидел слово написанным.

- Последний вечер. Последний... Почему все кончается? На Земле ты забудешь меня. Сразу...

- Нет.

- Поцелуй меня. Сейчас. Все равно, пусть видят, все равно. Не хочу терять тебя. Скажи, мы не расстанемся на Земле.

- Мы встретимся.

- Где? Когда? Говори сразу.

- Потом, Инна.

- О, я понимаю, понимаю... Не надо хитрить, милый. Старая женщина - на что я тебе там? Но все равно - спасибо.

- Ты ошибаешься...

Истомин должен был при этих словах нежно улыбнуться. Он и улыбнулся, только позже чем следовало - мыслями был уже не с ней. Он злился на самого себя, предугадывая вопрос, который ему зададут на Земле: "Ну, что вы для нас написали?" А он был где-то на полпути и потерял тут столько времени вместо того, чтобы работать.

- Дорогая... - нерешительно начал он.

- Лучше молчи, - попросила она. - Будем танцевать молча. Как быстро кончился полет...

Полуторамесячный рейс Антора - Земля завершался. "Кит", корабль класса А, три дня назад удачно вышел из сопространства почти на границе Солнечной системы и теперь, идя в режиме торможения под углом в тридцать градусов к плоскости эклиптики, пересекал последние миллиарды километров. До финиша оставались сутки с небольшим.