В моих внутренних дискуссиях воображаемым оппонентом всегда была Нэнси. Она и в самом деле была экспертом в подобных вопросах, поскольку часто выступала на суде по вопросам о невменяемости подсудимых. Там мы, кстати, и познакомились. Я имел честь выступить в качестве свидетеля-эксперта, поскольку мой шеф в тот раз чем-то отравился и не мог приехать. Нэнси тогда разделала меня под орех. Я испытал такое унижение, что так никогда и не решился повторить подобную попытку. С тех пор так и повелось: как только у меня появляется особенно трудный пациент, я сразу же мысленно моделирую дискуссию с Нэнси.

– Пограничный случай? – спрашивает она, подняв бровь.

– Нет, – решительно качаю головой.

– Расстройство личности?

– Это можно сказать о любом пациенте. Возможно.

– Подавленность?

– Не замечал.

– Депрессия? Маниакальное состояние? Экспансивность?

– Ничего подобного.

– Профессиональные дисфункции?

– Она вообще не работает. Имеет независимые средства.

– Всегда подозревала, что богатые – психи, – ухмыляется Нэнси. – Это утешает. Признаки бреда, галлюцинаций?

– Разумеется.

– Ага. Смотрим психотическую ветвь… Галлюцинации на протяжении месяца и больше?

– Да.

– Навязчивые слуховые или зрительные галлюцинации?

– Скорее вторичные. Но если воспоминания о детстве на другой планете считаются, то да.

– Бредовая дезориентация? Шизоидность?

– Первое – да, второе – нет. – Я вздыхаю. – Такая гибкость мышления вряд ли совместима с шизоидностью.

– Гибкость?

– Шизофреник невероятно конкретен. Ты его спрашиваешь: «Как спите?» Он отвечает: «Лежа». – Я устало потираю лоб. – Тем не менее уже теплее. Смотри «шизоидный тип».

Нэнси прилежно листает синюю книжицу.