Мне надоел этот вой. Злость закипела на эту сумасшедшую бабу. Я оттолкнул Иру и, размахнувшись, врезал ей ладонью по заднице с такой силой, что девица двинулась головой в стенку. Наступила тишина, только вода шипела из отверстий душа. И вдруг, четкий голос сказал.

- Мне больно.

- Лежи спокойно, больно не будет.

- Ира, черт тебя возьми, помой ее всю.

Ни какого шевеления. Я оглянулся. Ира с огромными глазами смотрела на меня и не двигалась.

- Ты долго будешь стоять, как истукан, - рявкнул я.

Она как тень, поплыла к голове девицы.

- Оленька, ты слышишь меня?

- Ира, мне больно. Скажи этому..., - она запнулась, - пусть не давит меня рукой.

Ира схватила мою руку и отбросила ее.

- Оленька, вот мама обрадуется.

Она опять заплакала, прижав голову Оли к себе. Я поймал шланг душа и потрогал плечо Иры.

- Ира, помой ее. Я пойду в комнату.

- Да, да. Иди, Дима. Я помою ее.

Я вошел в комнату и с трудом расковыряв уплотнения окон, раскрыл их нараспашку.

На кухне, в холодильнике, было много всякой жратвы. Я выбрал шпиг, яйца, зеленый лук и стал творить яичницу на газе. Когда я кончил жарить и поставил все на стол, стукнула дверь в ванную. Зашлепали шаги, удаляясь в комнаты. Ко мне подошел кот и умильно посмотрел на меня.

- Ты ведь тоже грязный, как поросенок, - сказал я ему.

Взяв кота на руки, я понес его в уже пустую ванную. Он не сопротивлялся и не пищал. Я выстирал его с мылом и прополоскал под душем. Потом, дав ему встряхнуться, сунул в теплый носок, который висел на батарее ванны.

- Теперь, приятель, можно с тобой и на бал.

Приятель высунул лапу и вытирал ей мордочку.

На кухне сидела Ира и ковырялась в яичнице.

- Ты не дашь нам по глазку?

- Боже. Что произошло? - не обращая на нас внимание, сказала Ира.