Ричард, подгоняемый внутренним волнением, шел, рассматривая ряды фотографий. Хатч налила кофе и подняла свою чашку.

– За Фрэнка Штейница, – предложила она.

– И за его экипаж.

Штейниц. Одно это имя, как считали многие, могло служить заклинанием. Он первым отправился в далекое путешествие к Сатурну. Это была попытка привлечь внимание общественности к умирающей космической программе – исследованию странного объекта, сфотографированного «Вояджером» на Япете лет двадцать назад. Они вернулись, но без ответов на поставленные вопросы. Только ледяная статуя, происхождение которой никто не мог объяснить, да фильм с отпечатками следов на холодной поверхности. Экспедиция оказалась страшно дорогой. Это очень понравилось политическим крикунам, и президентская система в Америке была уничтожена.

Группа Штейница вернулась с неизлечимыми травмами: они обнаружили, кроме всего прочего, новые проявления воздействия на организм длительного пребывания в невесомости. Связки и сухожилия ослабли, мускулы почти атрофировались. У нескольких астронавтов появились болезни сердца. Все страдали от различных неврозов. Это было первым указанием на то, что человечеству будет не так-то легко привыкнуть к жизни вне Земли.

Фотография Штейница была в центре экспозиции. Его образ хорошо знаком Хатч: полный, агрессивный, фанатик своего дела – человек, который солгал о своем возрасте, когда НАСА подбирала кандидатов.

– Чертовски жаль, – сказал несколько торжественно Ричард, повернувшись к окну и глядя на ледяную статую, – что мы никогда их не увидим.

Хатч поняла, что Ричард говорит о создателях Монументов.