- Великая Мать? - казалось, Генри удивлен. На закате цивилизации куракуанцы поклонялись богам-мужчинам.

- Матриархат у них не редкость, - ответила Линда.

Трифон делал фотоснимки, и Линда, позируя, встала рядом со статуей.

- Хотя бы для масштаба. Если нам когда-нибудь удастся более или менее хорошо изучить Нижний Храм, - продолжила она, - бьюсь об заклад, мы обнаружим, что там тоже был матриархат. Более того, вполне возможно, в той эпохе мы тоже найдем Тельмон.

По персональному каналу Якоби зазвучал голос Карсона.

- Генри, здесь есть нечто, что тебе стоит посмотреть.

Карсон ждал его в самой большой комнате. Он стоял рядом с барельефом и махал рукой. Генри подплыл поближе, и Карсон поднял лампу. Еще куракуанские фигуры, каждая в отдельной рамке.

- Их двенадцать, - сказал он многозначительно. - Как христианских апостолов.

- Мистическое число.

Генри медленно двинулся вдоль комнаты. Фигуры были изумительной работы. От одних откололись куски, другие пострадали от времени. И все же это были куракуанские боги во всем божественном величии. В руках боги держали вилы, копья и свитки. И в самом конце шеренги стояло устрашающее существо с лицом, наполовину прикрытым капюшоном.

- Смерть, - определила Линда.

"Всегда одно и то же, - подумал Генри. - Здесь, в Вавилоне и в Нью-Йорке. Все изображают ее одинаково".

- А что это? Вы знаете?

Линда сияла.

- Это история Талла - освободителя. Здесь, - она показала на первую картину, - Талл принимает чашу с вином от Тельмон. Это вино сделало его простым смертным. А тут он идет за плугом.

Куракуанская мифология не была специальностью Генри, но Талла он знал.

- Христос, - сказал он. - Озирис. Прометей.

- Да. Вот он посещает оружейную мастерскую. - Она скользила вдоль фризов, останавливаясь перед каждым. - И сцены битвы.

- Тут не все сходится, - сказал Карсон. - Миф возник позже этого периода, ведь так?