– Ну например? – спросил Себя-Режу. Курильщик призадумался.

– Скажем… к примеру… «Эй, я кое-что открыл!!!»… или… «Ура!!!»

– Нет, я-то говорю об этом чудике, из Цорта, что ли. Он сидел у себя в ванне, а тут ему и пришла идея. Он и выскочил на улицу, да как завопит!

– Что завопит?

– Не знаю. Может, «Срочно дайте мне полотенце!»?

– Пари держу, попробуй он на нашу улицу голышом выскочить, еще бы не то завопил, – живо подхватил Себя-Режу. – Кстати, дамы и господа, у меня тут такие сосиски в тесте, что от них вы…

– Эврика, – промолвил покрытый копотью алхимик, раскачиваясь взад и вперед.

– Что – эврика? – не понял Себя-Режу.

– Вот это слово. Эврика. – Неуверенная улыбка осветила его почерневшее лицо. – Это означает «Нашел».

– Что нашел?

– Что-то да нашел. Во всяком случае, я точно нашел. Октоцеллюлозу. Потрясающая штука. Я ведь ее в руке держал. Просто слишком близко к огню поднес. – Алхимик вдруг начал говорить задумчиво, растягивая слова, как при контузии. – Очень важный факт. Надо записать. Не допускать нагревания. Очень важно. Надо записать этот очень важный факт.

Спотыкаясь, он побрел к дымящимся развалинам.

Достабль смотрел ему вслед.

– Ну и что бы это значило? – недоуменно спросил он, потом пожал плечами и громко закричал: – Пирожки с мясом! Горячие сосиски! Сосиски в тесте – нежные, как самое нежное свиное место!

За происходящим наблюдала, сверкая и скручиваясь спиралью, прилетевшая с холма мысль. Алхимик даже не подозревал о ее присутствии. Знал только, что сегодня он был необыкновенно изобретателен.