Он сделал еще шаг и с головой ушел под воду.

Никогда прежде ему не случалось купаться в море. Наглотавшись воды и яростно колотя руками, он вырвался на поверхность. Берег был в нескольких метрах.

Виктор успокоился, отдышался и неторопливо поплыл прочь от берега, за буруны. Вода была кристально чистой. Он видел, как отлого спускается дно, уходя – тут он вынырнул на поверхность глотнуть воздуха – в смутную синеву, в которой сквозь снующие стайки рыб проступали очертания разбросанных по песку бледных прямоугольных рифов.

Он нырнул и стал уходить под воду все глубже и глубже, пока не зазвенело в ушах. Громадный омар, каких он в жизни не видел, качнул в его сторону усами и, оттолкнувшись от рифа, ушел ко дну.

Виктор взмыл на поверхность и, хватая ртом воздух, поплыл к берегу.

Что ж, если не повезет в картинках, для рыбака тут возможности немалые, это уж точно.

И плавника хватает. По краю дюн громоздились обширные залежи готовых, ветром высушенных дров – такого количества дерева хватило бы, чтобы несколько лет отапливать весь Анк-Морпорк. А в Голывуде никому и в голову не придет разводить огонь – разве что для стряпни или для поддержания компании.

И, видимо, здесь побывала именно такая компания. Шлепая по мелководью к берегу, Виктор заметил, что в дальней части косы вынесенная морем древесина навалена не кое-как, а сложена аккуратными штабелями. Еще дальше виднелось грубое подобие очага.

Очаг был занесен песком. Должно быть, еще до Виктора на этой косе пытался кто-то жить, ожидая, когда ему улыбнется удача в лице движущихся картинок. Деревяшки, торчащие из-за припорошенных песком камней, выглядели так, точно кто-то нарочно поставил их здесь. Глядя на них со стороны моря, вполне можно было решить, что несколько балок, воткнутых в песок, образуют треугольный дверной проем.