Вокруг стыла каменная тишина, за спинами колыхался мрак, как и тогда, когда здесь стоял невидимый художник, с той лишь разницей, что шевеления тьмы вызывал тогда не колеблющийся луч фонаря, а коптящий свет факела. В размыве тысячелетнего натека постепенно обозначилось багровое, пока неузнаваемое пятно. Новые усилия прояснили муть: уже высвободилась голова антилопы, четче обозначилось то странное, багровое - нет, кровавое! - что преградило ей бег. Еще два-три взмаха губки, и не осталось сомнений: отпечаток руки с обрубленным указательным пальцем!

Теперь остолбенел Саша.

- Это...

Апеков настолько забыл о чьем-то еще здесь присутствии, что вздрогнул от звука голоса.

- Ах, это! Ну, это нередкий мотив... Знак. Как бы тебе это объяснить...

- Они это... кровью?!

- Да нет же! Обычная киноварь. А вот зачем эти отпечатки, почему так часты обрубленные пальцы... Какой-то ритуальный, должно быть, обряд. Видишь, остановил бег антилопы? Вот и гадай, случайность или за всем этим кроется смысл. А в общем, та еще находка, войдет в анналы... Ну и молодец же ты, быть твоему имени в монографиях!

Радость, она только сейчас нахлынула на Апекова, нахлынула так бурно, неудержимо, что он был готов закружиться, запеть, расцеловать этого нахмуренно стоящего рядом парня.

- Не то, - вдруг сказал Саша.

- Что "не то"? - опешил Апеков.

- Да отпечаток... Случайно и корова не замычит. Раз искалеченный свою ладонь к зверью приложил, то смысл в этом. Чего он так? А вот: рука правая - и без пальца. Трудно лук натянуть, плохим, значит, стал добытчиком, кому такой нужен? Это как охромевший пастух... Но справился, доказал, что и без пальца не хуже других. Вот и поставил знак: покалеченный, а на охоте кому хочешь очко вперед дам...

Апеков крякнул.

- Ну, брат, фантазия у тебя, оказывается! Нормальные отпечатки тоже нередки.

- У тех, может быть, нога повреждена или глаз...