Но коли Тиль - фамилия, то что за имя-отчество он носит? Этого Дан тоже не ведал. Всегда Тиль был только Тилем и никем больше, и все в цирке - от мала до велика, от заштатного униформиста до народного артиста - называли его именно так и только на "ты". И он всех на "ты" величал. От народного артиста до заштатного униформиста.

Сейчас он сидел в манеже у барьера на складном рыболовном стульчике, который всегда носил с собой в портфеле (о, портфель Тиля! ему надо петь особые саги - его древности и вместительности, где с незапамятных времен умещались сценарии вперемежку с термосом и бутербродами, складной стул и складной зонт, антикварные книги и полный маникюрный набор, коему завидовало не одно поколение цирковых див!), сидел он преспокойненько, вытянув худые ножки, и брюки его являли собой идеал утюжки, а черные полуботиночки сверкали зеркальной ясностью, несмотря на дождь и грязь. Впрочем, ясность эта удивляла менее всего: Тиль носил калоши - это во второй половине двадцатого века! - и они аккуратнейшим образом примостились возле алюминиевой ножки стульчика.

- Кстати, Данчик, - сказал Тиль, вынимая из нагрудного кармана пилочку для ногтей и проводя ею по отполированному ноготку на мизинце; что-то там его не устроило, какую-либо шероховатость обнаружил его придирчивый глаз: - Тебе некая шантретка звонила.

Дан слез с моноцикла, сел на барьер, массировал запястья, слушал Тиля вполуха:

- С чего ты взял, что шантретка? И почему шантретка, а не шатенка?

- Милый Данчик, отвечаю по мере поступления вопросов. Ответ первый: по голосу, голос у нее был шантретистый. Ответ второй: так куртуазнее.

- А у блондинок, выходит, голос блондинистый?

- Точно так, Данчик, ты поймал самую суть. А у брюнеток, позволю себе дополнить, - брюнетистый голосок, Данчик, и это ужасно, ужасно, поверь старому Тилю.

- Не любишь брюнеток, Тиль?