Итак - средняя.

Выключил бритву, побрызгал физиономию лосьоном, поглядел на себя в зеркало: мужик как мужик, казак степной, орел лихой. Или наоборот, не припомнить. Коля скажет:

- Таких, как мы, - два на мульен. Цени себя, старый, по мелочам не разменивайся.

Коля, конечно, умрет не от скромности, но в среднем - опять "в среднем"! - он прав: чего ты зацепился за эту среднюю девушку? Ну, положим, не он зацепился, а она за него: кто кому звонит? Эй, Дан, хоть сам с собой не финти: был бы у тебя номер ее телефона, ты бы с утра диск накручивал. Да и сам-то вчера: когда вахтер позвал, рванул с манежа - чуть Тиля не раздавил.

Что-то здесь есть непонятное - и в ее пресловутой "усредненности", и в твоем раже. Тайна какая-то. Волшебство - радость невежд.

Однако поживем - увидим.

4

Жил Дан на Октябрьской улице неподалеку от архитектурно знаменитого театра, являющего в плане - с высоты, для любознательных птиц пятиконечную звезду. Четырнадцатиэтажное обиталище Дана, наоборот, выглядело архитектурно-тоскливым: блочная спичечная коробка с грязно-белыми карманами лоджий. Тусклая - пятнадцатисвечовая, наиболее экономичная! - лампочка-лампадка у лифтов, узковатые короткие пролеты лестницы с лирическими признаниями на стенах, писанными школьными цветными мелками, третий этаж, обитая серым дерматином дверь с числом 21 - "очко", как говаривал Дан своим знакомым, твердо считая, что карточные понятия надежнее всего, если надо вбить в память номер квартиры.

Поспешая в студию. Дан по привычке сунул на бегу палец в круглую дырочку почтового ящика - нет ли чего? - и нащупал какую-то бумажку. Притормозил, пошуровал ключиком, достал открытку. Районный телефонный узел уведомлял тов. Шереметьева Д.Ф. - то есть Дана, Даниила Фроловича, - что ему разрешена установка телефона и что ему, то есть тов. Шереметьеву Д.Ф., надлежит зайти на вышеупомянутый узел и уплатить кровные за вышеупомянутую установку. И внизу - шариковой ручкой - номер его будущего телефона. Слов нет, какой замечательный, удобнейший, легко запоминающийся номер!