Окружающий мир был наполнен для Лисы таинственными звуками и образами. Ощущениями, которые (она была уверена) никто больше не чувствовал. Ее страстной душе был близок таинственный мистицизм, и вместе с тем она изо всех сил рвалась к свету. Этим светом могли стать не только солнечные лучи, даже в полутемном доме-корабле она нашла бы источник, если бы он там был.
Лиса чувствовала себя крошечным светлячком в темном лесу или маленькой рыбкой-неоном в глубине затонувшего брига. Ей не хватало сил для того, чтобы осветить все вокруг, и она не знала дороги туда, где могла бы соединить свое сияние со светом другого светлячка. Или, может быть, даже солнца.
Но она отчаянно не хотела погаснуть.
Раньше, когда Лиса была маленькой девочкой, ей казалось, что окружающие легко могут понять бессмысленность своего существования, им нужно только объяснить это и немного помочь, чтобы они захотели стать лучше. Она думала, что сумеет воспламенить чадящую гнилушку. Теперь Лиса понимала всю невыполнимость желания расшевелить ленивую толпу, живущую интересами своей кухни и кладовки. Она поняла, что должна не менять этот мир, а вырваться из него.
Со всей силой пылкой натуры девушка возненавидела старый дом. Он стал для нее символом пожизненного заключения. Бессилия перед холодным пеплом костра, в котором она надеялась найти хоть уголек.
Не знаю, было ли это шуткой судьбы Лисы, решившей посмотреть, как она распорядится неслыханной удачей, или вмешательством более высоких материй, но однажды в узком коридоре она увидела незнакомого молодого человека.