- Козлы, блин, - пробормотал Андрей вычитанную где-то фразу, пока добирался из комнаты в кухню. В холодильнике он нашел ни много, ни мало две сосиски, и ввиду того, что при варении те могли разбухнуть и, треснув, вывернуться наизнанку, съел их сырыми. Голод в желудке сменило противное жжение, виной которому явно была зарубцевавшаяся язва, считавшаяся до последнего гастроэнтерологического наблюдения безобидным гастритом. Пустив вслед две чашки холодного кваса, Андрей испытал облегчение. Жжение прекратилось.

Вернувшись в комнату, за компьютер, Андрей покрутил на языке изобретенные несколько минут назад фразы. "Я за хлебом бегаю трусцой, пью теплое пиво..." Да сейчас, в век холодильников и кондиционеров в каждом газетном киоске, теплое пиво превратилось в мираж, морок. Откуда он его взял, теплое пиво? Приснилось оно ему, что ли? И почему Влад так вздулся, засопел бурливо... Что-то из Пушкина, это "бурливо".

Вспомнив умещающийся на ладони миниатюрный четырехтомник обшитых берестой сказок Александра Сергеевича, Андрей дрогнул. "Сказки" ему подарил Влад, четыре... нет, три года назад. Символичный подарок, только как его понимать? А может, и не было никакой символики вовсе, так обычно случается. Даришь девушке амулет из оникса и приговариваешь: "Это камень вечной любви". После этого можно ожидать не то, чтобы любви до гроба, но, по меньшей мере, четыре месяца теплых взаимоотношений и наивной девичьей привязанности.

Андрей потянулся к трубке. Вызвав окно телефонного справочника, ткнул курсором в номер Каффса. Из локального окружения Каффс был самым ответственным и на падение реагировал болезненней остальных. Потому и ругаться должен был пуще и гуще.