Он не без удо-вольствия наблюдал за слаженными действиями специа-листов. Большинство из них были прапорщиками, хотя попадались и сержанты-сверхсрочники, и младшие офи-церы. Вооружены они были автоматами "Абакан" и "Вал", стрелково-гранатометными комплексами "Гроза" и прочими новенькими секретными штучками. В дверь постучали. - Войдите, - сказал Агапов. Лужнов по инструкции сунул руку за борт пиджака и расстегнул клапан заплеч-ной кобуры. Вошедший оказался высоким плотным человеком с коричневой звездочкой на камуфлированном погоне. Это был майор Шламов - командир "Цунами". Он узнал Лужнова, который кивнул ему, и кратко изложил опера-тивную обстановку директору центра. По большому счету это была чистой воды формальность: с введением военного положения отряд специального назначения "Цунами" за-ступал на охрану и оборону объекта, действовал по штат-ному расписанию и подчинялся непосредственно замести-телю начальника управления. Но вежливость оставалась вежливостью. Агапов извинился и удалился в свою комнату. - В принципе вы можете ехать, - сказал Шламов, стараясь не обидеть Лужнова, тот все-таки был старше его по званию, да и по сроку службы, - сейчас я выделю двоих, которые будут ходить за товарищем. Шламов кивнул на дверь, за которой скрылся ди-ректор. - Не стоит, - ответил Лужнов. За окном группа людей в форме охраны центра покинула здание главного корпуса, загрузилась в автобус на стоянке и выехала за ворота. - Я лучше останусь. Меня может сменить только мой непосредственный начальник, в данном случае на-чальник управления. К тому же со мной Александр Парфенович будет чувствовать себя спокойнее. - Как хотите, - пожал плечами Шламов. - Я буду в караульном помещении. Он ушел, а Лужнов остался, размышляя, зачем ему это нужно. Разумеется, Крупнер наделал шуму, как-то исхитрившись сотворить такое действо в управлении. Па-ника, которую он поднял, продержится не более двух-трех дней, но эти три дня не спать и даже нормально не поесть! Возраст уже не тот, чтобы удалось как-то более или менее прилично отдохнуть на кожаном диванчике, но поди ж ты - встрепенулся, как старый конь, заслышав звук бое-вой трубы! Лужнов мрачно усмехнулся.