– Нильс, если тебе хочется меня ударить, я стерплю. Я понимаю, тебе не на ком сорвать зло.

– Но что ты от меня хочешь?

– Чтобы ты вернулся к Зине. Ты не забыл ее, я же знаю. Может быть, она вернет тебя к жизни. Меня никто не запрограммировал любить тебя.

– О, я думал, ты это делаешь из великодушия! Только было удивился, а оказывается вон оно что?

– А что? Мы же с тобой даже не знаем, любим ли мы друг друга! Разве ты забыл, как мы соединились? Первый астропилот

– и вдруг без партнерши! Стыд и срам! Его любимая Зина отказалась лететь, две другие – разболелись, я – пятый дублер на планетолетах, без всякой надежды попасть в экипаж. Пожал плечами: если нет другой, нельзя же откладывать полет из-за такой ерунды…

Он неловко пошевелился, хотел переменить позу, но Лида продолжала давить ему на колени. Он виновато произнес:

– Разве так все было?

– А разве не так?

– Не помню. Пятьдесят лет все же!

– Но о ней помнишь все, Нильс. Не мучайся, правда, не губи себя со мной!

– Я тебе надоел, что ли?

– Мы даже и этого не знаем. Не успеем надоесть друг другу и айда – по порядку номеров в камеру анабиоза!

Он резко вскочил – от боли в затылке и от раздражения, что его неожиданно потянуло к ней. Впервые после того, как они покинули звездолет. Может быть, из-за этой ее полусонливости или оттого, что сегодня она казалась еще более недоступной, чем обычно. Он обнял ее за плечи и заметил усталые строгие морщинки вокруг ее рта, увядшую кожу лица, тонкие полоски на шее, нежную седину на висках. Его словно обжег насмешливо-веселый огонь ее глаз – она угадала его состояние.

– А не думаешь ли ты, что это может быть не от перемены, не от стресса, а просто от возраста?

Лида приняла удар спокойно, как принимала все его удары до сих пор.

– Ты прав, стара я уже для тебя. В таком возрасте мужчина и женщина не сверстники. И ты меня не жалей, ты же знаешь, я ненавижу, когда меня жалеют.