Он взглянул на меня и отвернулся. Мой знакомый из бара поспешно вставил:

— Имена роли не играют.

— Вот как? — мой отец, достойнейший человек, умирая, взял с меня слово никогда не делать трех вещей: не мешать виски с чем-либо кроме воды, всегда игнорировать анонимные письма и, наконец, никогда не иметь дела с человеком, который отказывается назвать свое имя.

— Счастливо оставаться, господа, — я направился к двери, буквально чувствуя, как их сотня империалов греет мне бок.

— Подождите! — Я остановился. — Вы совершенно правы, — продолжал он.

— Меня зовут…

— Шкипер!

— Оставь, Джек. Меня зовут Дэк Бродбент, а это — Жак Дюбуа. Вон как он смотрит на меня. Мы оба — классные пилоты — любые корабли, любые ускорения.

Я поклонился.

— Лоренцо Смайт, — честно сказал я, — жонглер и художник — член «Клуба ягнят».

Про себя я отметил, что давно пора заплатить в клубе членские взносы.

— Вот и отлично, Джек, попробуй для разнообразия поулыбаться. Лоренцо, так вы согласны держать наше дело в тайне?

— Слово джентльмена. Мы же приличные люди.

— Независимо от того, беретесь вы за эту работу или нет.

— Независимо от того, приходим мы к соглашению или нет. Я честный человек, и если меня не будут пытать, то ваши сведения в полной безопасности.

— Я прекрасно знаю, какое воздействие на мозг оказывает неодексокаин, Лоренцо. Никто не требует от вас невозможного.

— Дэк, — торопливо вмешался Дюбуа. — Это неправильно. Нам следует по крайней мере…

— Заткнись, Джек. До гипноза дело еще не дошло. Лоренцо, мы хотим, чтобы вы сыграли роль одного человека. Причем сделать это необходимо так, чтобы ни одна живая душа — понимаете НИ ОДНА — не догадалась, что это подмена. Согласны вы на такую работу?

Я нахмурился.

— Сначала вам следовало бы спросить, могу ли я сделать это и хочу ли я сделать это. А в чем дело? Расскажите поподробнее.