– Дэк, – неуклюже сказал я. – Простите меня. Я был не прав. Он пристально взглянул на меня.

– Так вы будете играть?

– Да, – я сказал это совершенно искренне. Но тут я вдруг вспомнил об одной вещи, которая могла сделать мое выступление таким же невозможным, как невозможна для меня была например роль Сноу Уайта в «Семи карликах». – Видите ли, играть-то я хочу, но есть одна загвоздка…

– Какая? – спросил он презрительно. – Может быть опять ваш проклятый характер?

– Нет, нет! Но вот вы тут упомянули, что мы летим на Марс. Скажите, Дэк, ведь мне, наверное, придется играть в окружении марсиан?

– Что? Конечно. А чего же вы хотели. Ведь это Марс.

– Э… дело в том, Дэк, что я органически не переношу марсиан! Их присутствие меня буквально бесит и выводит из себя. Я, конечно, попытаюсь справиться с этим – постараюсь оставаться самим собой – но может выйти так, что я выйду из образа.

– Вот оно что! Если вас беспокоит только это, то можете даже не думать о таких пустяках.

– Но я не могу не думать об этом. Это выше моих сил…

– Я же сказал: «Забудьте»! Старина, мы прекрасно знаем ваши довольно дикие взгляды – мы знаем о вас буквально все. Лоренцо, ваша боязнь марсиан – такая же детская и неразумная, как страх перед пауками или змеями. Но мы предвидели это и позаботились обо всем. Так что можете не думать о таких пустяках.

– Ну что ж – тогда все в порядке. – Он не очень-то убедил меня, но зато подковырнул словом «дикие». В самом деле, уж чьи-чьи, а мои взгляды назвать дикими было очень трудно. Поэтому я промолчал.

Дэк опять поднес микрофон ко рту и произнес в него, даже не пытаясь говорить тише: