– А мы что, снова на двойном ускорении?

– О, да! На двойном.

– Прошу прощения, я отключился. Сколько времени я спал?

– О, совсем недолго. Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно. Замечательно отдохнул в самом деле.

– Это часто дает подобный эффект. Я имею в виду сильное ускорение. Может хотите продолжить просмотр лент?

– Конечно, как скажете, доктор.

– О'кей. – Он протянул руку и комната погрузилась во мрак.

И вдруг меня пронзила уверенность в том, что он снова собирается показывать мне марсиан. Я попытался приказать себе не впадать в панику. Кроме того, я решил, что мне следует помнить о том, что на самом деле их здесь нет. И правда – ведь это всего-навсего их изображение, отснятое на пленку. Конечно, они не должны действовать на меня – в тот, первый раз я просто растерялся от неожиданности.

И действительно, у меня перед глазами появились обычные изображения марсиан, как с мистером Бонфортом, так и без него. Я обнаружил, что способен разглядывать их совершенно безразлично, не испытывая при этом страха или отвращения.

И вдруг я понял, что смотреть на них доставляет мне удовольствие!

Я издал какой-то возглас и Кэнек тут же выключил проектор.

– Что-нибудь случилось?

– Доктор – вы загипнотизировали меня!

– Но вы сами разрешили мне сделать это.

– Но меня невозможно загипнотизировать.

– Очень прискорбно.

– Так… так значит, вам удалось сделать это. Я не такой уж кретин, чтобы не понимать этого, – сказал я с удивлением и добавил: – Может быть попробуем еще раз те кадры. Я никак не могу поверить тому, что вы со мной сделали.

Он снова вернул пленку к тому месту и я снова смотрел и удивлялся. Марсиане, если смотреть на них без всяких предрассудков, вовсе не омерзительны, более того, они даже чем-то симпатичны. В действительности их необычная грация чем-то сродни изяществу китайских пагод. Они, конечно, внешне ничем не походили на человека, но ведь на людей не похожи и райские птички – самые прелестные из живых существ. Я также начал осознавать, что их псевдоконечности могут быть очень выразительными: их неловкие движения были чем-то сродни неуклюжей дружелюбности щенков. Теперь я понял, что всю жизнь смотрел на марсиан сквозь темную призму ненависти и страха.