Когда девица уснула, я взял ее, словно принцессу (жаль, что она этой сцены не видела) на руки, и отнес в уютную спальню оракула. Прежде, чем оставить ее на дубовой кровати с пуховым одеялом в гордом одиночестве до утра, я аккуратно прочел ее мысли и немного изменил интерьер.

Теперь в комнате предсказательницы висело зеркало в золотом обрамлении. Рядом с ним стоял небольшой столик, уставленный странными баночками-скляночками, а моя подопечная спала на белой двухместной кровати, укрытая розовым мохнатым пледом и обнимала белого игрушечного котенка.

Если посмотреть со стороны, мечты ее довольно красивы и нежны. Я и сам не прочь был поспать на таком мягком ложе, но, увы, работа не позволяет.

Я аккуратно взял толстую зеленую книгу, что лежала на кухонном столе, и открыл ее.

Кассандрия, в трудом успокоенная мной в коротком сеансе мыслесвязи, тоже уставилась в пестрящие странными циферками и буковками страницы совершенно непостижимого для меня талмуда "2000 бухгалтерских проводок".

Ой, я совсем забыл рассказать про прорицательницу. Я знал ее с детства. Эта женщина была лучшей подругой моей бабушки и очень часто навещала нас. Моя семья тогда жила в маленькой деревушке к югу от Медведного леса. Это только после того, как я поступил в школу магии, мама, бабушка и сестры перебрались в столицу, расположенную на севере в дельте реки Клюквянки.

Но сегодня Кассандрия увидела меня совершенно в другом обличье. Я даже испугался за ее пожилые нервы: увидеть на пороге полуголую девку (будто из веселого дома сбежавшую) и двухметрового красавчика с туповатой гримасой на лице - зрелище не для слабонервных. И только когда я в собственной личине вышел из спальни, где оставил подопечную, оракул облегченно вздохнула.

– Ди, а я перепугалась, что какие-то сумасшедшие по миру бродят.

– Простите, Касс, что мы напугали вас, - не скрою, мне было стыдно и за девицу, и за собственный дурацкий облик.