– И как же вы объясните сотрудникам причины, по которым работы сворачиваются?

– Но ведь все они знают, – голос Шульца был размерен и весом, голос человека, имеющего в запасе неопровержимые аргументы, – что запасы полезных ископаемых истощены. Андерсон и другие достаточно высказывались на этот счет. Вот компания и запродает Базу со всем оборудованием…

– Ну что ж, мошенничество – это все они обожают, это может пройти… – Барнав привстал, затем сел. – И вы думаете, что техники и монтажники, не все, некоторые, ясно, несмотря на спешку, не догадались, над чем они работали?

– Главное, чтоб раньше времени не вышло наружу. Внутренние конфликты мы уладим сами. Нам нечего бояться возмущения.

– Это что, военный совет? – спросил Крамер.

– До этого дело еще не дошло. И не должно дойти. Но если дойдет… личное оружие на Гекате имеется кроме нас троих, только у дежурных на наружном и внутреннем пультах управления шахтами, – они, само собой, осведомлены… в границах. Больше ни у кого. Оно и не нужно – на Гекате не с кем сражаться, здесь нет органической жизни, так что все предусмотрено. Идти против лазерных деструкторов с ножами и дубинками не имеет смысла.

– Вы забываете о возможностях наших техников. Они многое способны смастерить…

– Все равно это будет кустарщина. Но я говорю о крайнем случае. Чем спокойнее, тем лучше. А вы, Крамер, этого не понимаете. Уж если пошли эти слухи о Неро, нужно свести их к минимуму, а не поддерживать своим навязчивым интересом.

– Ага! Значит, вы тоже слышали?

– Нечто неопределенное, и откровенно говоря, не стоящее внимания.

– Думаю, что никто из высшего персонала Станции не верит в эту пресловутую неуязвимость Неро, но и среди них прочно укоренились разные суеверия. А это плохо. «Лучше никаких сведений, чем неверные сведения». – записано в уставе «Галактики».