«Потому что всё случилось именно так, как должно было случиться. Ты родилась, чтобы любить, Белинда. Это твоя сущность. Это твоя сила и слабость, твоя ахиллесова пята. Не имею понятия, в кого ты такая пошла. По крайней мере, точно не в меня. Хотя мы всегда рождаемся разными — и в этом заключена суть нашего рода».

Молчание. Чёрные глаза пристально смотрят на неё… словно тянут в ледяные глубины ада.

«А раз так, кого ты ещё могла полюбить? В тебе ведь столько гордости, дитя моё. Пожалуй, даже больше, чем во мне. Только он достоин тебя и твоей любви. Иначе быть не могло. Это твоя судьба, Белинда. Но в ней боль и страдание».

«Боль? Страдание? Почему?»

«Потому что он одинок, Белинда».

«Я разделю его одиночество, матушка».

«На время — да; но сколько это продлится? Ты не в силах представить глубин его одиночества. Оно неиссякаемо и неизбывно. Он сам — одиночество, с ним оно пришло в этот мир. И каждая, которая его полюбит, обречена на вечное одиночество».

«Почему, матушка?»

Смех.

«Почему? Ну, хотя бы потому, что, полюбив его, уже невозможно полюбить никого другого».

Снова молчание.

«Мне жаль, Белинда. Хотя нет, я лгу. Мне никогда ничего не жаль. И потом, о чём тут жалеть, если это твоя природа, твоя судьба? Если иначе и быть не могло? Как говорят в мире людей? Это логично. Да-да, именно логично. — Пауза. — А теперь оставь меня, дитя моё. Я так устала».

Голоса затихли. Она стиснула руками голову. Но вот снова — уже другой голос — голос из совсем недавнего прошлого. Голос мягкий и неотступный, как несмолкающий рокот прилива.

«Я знаю, кого вы любили, принцесса. И я знаю, что уже никого вы не удостоите своей любви».

Не удостоите!

— Где ты? — вновь прошептала она, скаля зубы, вгоняя ногти в ладони.

Ничего.

Ничего?! Только стук собственного сердца, от которого больно в груди.