— Откройте!

Водитель нехотя нажал на кнопку.

Скай нашел тропинку и деревянный столб с вырезанной на указателе фигуркой пешехода. Дорога вела прочь от дома, к холму Уэнлок-Эдж. Туда он и направился.

Говорили, что на самом деле это коралловый риф, который миллионы лет скрывает бесчисленные скелеты, оставленные отступившим морем. Впрочем, с виду пригорок был укутан обычным английским лесом с густым пологом ветвей. Скай сразу узнал дуб и ясень, молодые березки. Даже будучи городским, деревья он любил всегда. Особенно ему нравилось по ним лазать.

Крутой подъем дался нелегко; достигнув вершины, Скай свернул на другую тропинку. Редкая поросль сменилась густой ясеневой рощей. Дойдя до прогалины, он остановился у крайнего дерева, бросил рюкзак к корням и поискал взглядом, за что бы зацепиться. Вскоре он восседал на широком суку футах в двенадцати над землей. Сняв куртку, Скай надежно пристроил ее в развилке ветвей, затем прижался спиной к стволу и закрыл глаза. Он думал, что тут же увидит своего двойника в свете грозовой вспышки или силуэт в плаще, тянущий к нему костлявые руки, услышит требование принести неизвестно что. Но вдруг…

Скай встрепенулся, почувствовав, что падает. На деле же просто нога соскользнула с ветви. Сев поудобнее, он снова опустил веки, сонно внимая птичьим голосам. Где-то поблизости ухал лесной голубь. Скай навострил уши. Кажется, в Шропшире даже птицы поют по-другому — здесь в конце каждой трели звучит вопрос, тогда как лондонские пернатые уверенно ставят точку.

Раздался шорох. Скай открыл один глаз: на полянку вышел крупный лис. Зверь не имел ничего общего с облезлыми городскими лисицами, которые роются в помойках Айлингтона, — он щеголял густой рыжей шубой и пышным хвостом с белой кисточкой. Затаив дыхание, Скай смотрел, как животное приближается. Вот оно уже в паре футов…