Скай было потянулся к пожелтевшим снимкам, но мать вытерла глаза и торопливо проговорила:

— Нет, Скай, не сейчас, а то в школу опоздаешь. — Помедлив, она добавила: — Если, конечно, пойдешь.

— Почему нет?

— Ночью… Точнее, утром ты изрядно понервничал.

Скай отвел глаза.

— Пустяки. Я… — Он встретился с матерью взглядом. — Просто увидел дурной сон.

Он почти убедил в этом самого себя, так что должно подействовать и на родителей.

— Все хорошо, честно, — тронув Соню за руку, заверил Скай. — К тому же сегодня последний школьный день, нам дадут задание на лето.

— Что ж, тогда поторопись, — улыбнулась она.

И правда, электронные часы на кухонной плите показывали 7.52. Если поспешить, можно еще успеть на школьный автобус.

Мама сложила меха и книги обратно и опустила крышку.

— Скажу отцу, чтобы отнес его на чердак, — произнесла она, рассеянно глядя поверх сундука. — Посмотрим фотографии в другой раз.

И чуть погодя добавила с натянутой улыбкой:

— Будет занятно.

Скай опоздал. Когда он, отчаянно размахивая руками, добежал до остановки, желтый кузов как раз скрылся за холмом.

Вот досада! Школьный автобус ходит раз в день, а от общественного транспорта толку нет. Можно пойти домой… или набиться кому-нибудь в попутчики. Разумеется, голосовать на шоссе ему строго запрещалось. Да кто узнает?

Скай поглубже засунул руки в карманы: лето все не решалось вступить в свои права, день выдался холодный и дождливый. Глядя на дорогу, он повторял все бранные слова, которым выучился в новой школе. Местный выговор пока не покорился ему. В Шропшире была в ходу своеобразная смесь бирмингемского и западного диалектов — в лондонском пригороде, где раньше жила его семья, изъяснялись совсем иначе. Однако часть местного сленга освоить все же удалось.