Жизнь не стоит на месте. Через восемьсот с лишним лет жители островов с увлечением слушали легенды и сказки о канувшем в небытие материке, но не воспринимали их всерьез. Тропический климат, постоянное лето и ослепительное солнце, изобилие зелени и плодов, а также многочисленные родники с пресной, сладкой на вкус водой — все это позволило людям и дальше жить и даже процветать в этом уголке мира.

Когда потомок желтокожих Эрлтонских владык основал тайный Орден, занимавшийся изучением черной магии, сей Орден, заручившись поддержкой тогдашнего архонта, обосновался на Алоре — самом большом из островов Бангалорского архипелага. Выбор был сделан не случайно: утверждали, что звезды благоприятствуют этой земле и дают ей силу и власть. На ближайшие два — два с половиной тысячелетия любые занятия магией, астрологией и алхимией в этих краях гарантировали успешные результаты. Огромные усилия были приложены к тому, чтобы сузить число людей, причастных к тайне Ордена. А тем, от кого не удалось скрыть факт его существования, постоянно внушалась мысль, что Орден объединяет всего лишь ученых-единомышленников, смельчаков и реформаторов, а также людей, искушенных в политике, экономике и прочих науках. Поговаривали, правда, что здесь готовят наемных убийц — и это куда больше соответствовало действительности, чем могли допустить самые отчаянные сплетники, — но доказать данный факт было практически невозможно.

Название и символ Ордена также были выбраны не случайно.

Практически одновременно с основанием Ордена на Бангалоре официально утвердили новый государственный флаг и герб. Теперь символом островного государства стала смертельно ядовитая бангалорская умба — огромная черная змея, в изобилии встречающаяся в здешних местах. Символ и герб Ордена выглядели точно так же, и только посвященные могли обнаружить разницу, недоступную постороннему взгляду. Верховный магистр проявил завидную дальновидность и таким образом надежно защитил своих последователей и слуг от нескромных и чересчур любопытных людей, которые привыкли всегда докапываться до сути — даже если эта суть была им не нужна.