Трои каждую пышную постройку принимал за императорский дворец, и, когда кортеж проезжал мимо очередного здания, он не знал, радоваться ему или разочаровываться. Однако юноша пришел в совершеннейший восторг, когда они подъехали к берегу реки Алой. Могучий поток нес свои воды в море Луан; вверх и вниз по течению скользили баржи и гребные галеры, лодки и ладьи с резными носами. Это было завораживающе красивое зрелище. Но еще более удивительным Трою показался огромный, изогнутый мост, впившийся своими могучими лапами в оба берега. Посольство стояло теперь на левом; а правый, противоположный, высился перед ними.

Там и располагался императорский дворец, одновременно служащий крепостью. Красотой он не уступал постройкам левобережной части столицы, но был гораздо мощнее и надежнее. Его окружали высокие стены, сложенные из звонкого камня, а над стройными, вытянувшимися к небу башнями реяли зелено-золотистые стяги с изображением дракона. Огромная круглая луна лениво лежала на самом краю черепичной крыши, и вдоль моста протянулась бесконечная цепь людей с горящими факелами в руках.

Только сейчас Трои понял, что уже стемнело, и значительную часть пути они проделали в сгущающихся сумерках.

В резиденцию императора прибыли ближе к полуночи. Послам отвели две огромных комнаты в западном крыле; человек десять слуг бесшумно, словно совы, расставили багаж, проводили господ в бассейн для омовения и уложили спать. Трои был настолько переполнен чувствами, что порывался прорваться к дядюшке в комнату, чтобы побеседовать с ним часок-другой перед сном, однако граф пресек эти попытки в зародыше. Он лишь позволил себе напомнить, что их ожидают завтра к малому выходу императора и на эту встречу он, граф, возлагает особенные надежды.