Во всех случаях все обошлось без медленного и осторожного налаживания и укрепления взаимоотношений, доведения их до той стадии, когда становится возможным обмен сложными философскими и социологическими понятиями, а всего лишь за счет наглядной демонстрации доброй воли Федерации путем спасения и оказания медицинской и прочей помощи больным, раненым или неспособным выбраться из своих полуразрушенных звездолетов существам.

Воспоминания, образы не покидали Приликлу. Во многих случаях, в отличие от нынешней экспедиции, главная ответственность за спасение и лечение пострадавших лежала не на Приликле, а на докторе Конвее, который в ту пору носил звание Старшего врача и возглавлял бригаду медиков «Ргабвара». Тогда Приликла ассистировал Конвею, исполняя роль кого-то вроде эмпатической ищейки, обязанность которой состояла в вынюхиваний и отделении живых от мертвых. Приликла вместе с Конвеем участвовал в спасении жестоких и абсолютно неразумных Защитников Нерожденных, в чьих матках находились зародыши, наделенные телепатией и высоким интеллектом. Вместе с Конвоем они обнаружили Слепышей, у которых слух и осязание были настолько развиты, что они научились изготавливать устройства, позволявшие им ощущать излучение звезд, которых им не дано было увидеть, хотя они и странствовали между ними. А еще были дуветы, дверлане, гоглесканцы и много, много других.

У всех этих существ были свои медицинские проблемы, и всем им грозили свои собственные опасности, особенно таким хрупким, как и ему самому, которого в буквальном смысле могло унести прочь порывом ветра.

Приликла думал о том, как бы повел себя в нынешней ситуации Конвей, ставший Диагностом, – теперь, когда его любимая космическая неотложка того и гляди могла превратиться в боевой корабль. Уж конечно, он не улетел бы и не заперся в своей каюте.