— Я вынуждена была тогда солгать тебе, — объяснила она, — чтобы получить то, что хотела.

— И что…

— Знания о семье, Лабиринте, картах, об Эмбере. Завоевать твое доверие, иметь от тебя ребенка.

— А разве правда не послужила бы тебе с таким же успехом?

— Едва ли. Я явилась от врага. Мои причины получить это были не из тех, что ты одобрил бы.

— Твое умение фехтовать?.. Ты тогда говорила мне, что тебя тренировал Бенедикт.

— Я училась у самого Великого Князя Бореля, Высокого Лорда Хаоса.

— И твоя внешность, — продолжал я, — она многократно менялась, когда я смотрел, как ты проходила Лабиринт. Как? А также, почему?

— Все, кто происходит от Хаоса, способны менять облик, — ответила она.

Я подумал о выступлении Дворкина в ту ночь, когда он представлялся мной.

Бенедикт кивнул.

— Отец одурачил нас своим обличьем Ганелона.

— Оберон — сын Хаоса, — подтвердила Дара. — Мятежный сын мятежного отца. Но сила по-прежнему имеется.

— Тогда почему же этого не можем делать мы? — спросил Рэндом.

Она пожала плечами.

— А вы когда-нибудь пробовали? Наверно, вы можете. С другой стороны, это могло вымереть с вашим поколением. Я не знаю. Однако, что касается меня самой, то у меня есть определенные любимые обличья, к которым я возвращаюсь в напряженные моменты. Я выросла там, где это было правилом, где другой облик был на самом деле чем-то господствующим. У меня это все еще рефлекс. Именно это вы и засвидетельствовали — в тот день.

— Дара, — спросил я, — зачем тебе понадобилось то, что ты, по твоим словам, хотела — знания о семье, Лабиринте, картах, Эмбере? И сын?

— Ладно, — вздохнула он. — Ладно. Вы уже знаете о планах Бранда разрушить и вновь построить Эмбер?

— Да.

— Это требовало нашего согласия и сотрудничества.

— Включая убийство Мартина? — спросил Рэндом.