Чем дольше Алюз Ифигения путешествовала с Киртом Джерсеном, тем хуже понимала его. Непредсказуемая смена его настроений выбивала из колеи, поведение причиняло одно лишь беспокойство. Его скромность и самоотверженность – уж не цинизм ли это навыворот? И не скрывает ли маска вежливого внимания зловещие тайны? Эти вопросы посещали ее все чаще и чаще, сколько она ни отгоняла их.

Однажды, точнее, 22 июля 1526 года, когда они сидели на эспланаде Авенты перед Большой Ротондой, Джерсен попробовал объясниться.

– Все просто: из меня готовили орудие мести. Больше я ничего не умею.

Остается оправдать подготовку.

В общих чертах Ифигения знала о прошлом Джерсена. Пять Властителей Зла, объединившись для исторического рейда на Маунт-Плезент, убили и взяли в рабство пять тысяч мужчин и женщин. Среди горстки уцелевших были Рольф Джерсен и его юный внук. Ифигения понимала, что подобное может перевернуть всю жизнь, она, однако, тоже познала ужас.

– Я не изменилась, – укорила она Джерсена. – Я никому не желаю зла, ни к кому не питаю ненависти.

– А вот мой дедушка питал ненависть, – заметил Джерсен довольно легкомысленным тоном. – Хоть я сам и полагаю, что ненависть – абстракция.

Ифигения возмутилась:

– Выходит, ты всего-навсего машина? Это ужасно – быть безмозглым орудием чьей-то ненависти.

Джерсен усмехнулся.

– Не совсем так. Дедушка учил меня, или, правильнее будет сказать, не жалел денег на учителей, и я благодарен ему. Без такой выучки я бы давно уже погиб.

– Ужасный старик – так искалечить мозг ребенка!

– Он был человек идеи, – возразил Джерсен. – Дед любил меня и полагал, что я разделю его идею. Так оно было и есть.

– А будущее? Неужели месть – это все, чего ты хочешь от жизни?