Вдруг грузовик остановился. Стало слышно, как завывает вьюга. Потом шофер открыл дверцу, и в фургон ворвался снежный вихрь.

- Ну как, жив мой братан? - спросил водитель.

- Жив, - ответил я. - Слышишь, как храпит!.. Правда, пришлось ему батух немного надавать, а то он все в кино рвался.

- Правильно сделал, это ему полезно, - молвил шофер. - Он всегда, как выпьет, в кино хочет, культура в нем играет... Теперь бы его в кабину пересадить, а то дом недалеко, пусть он в деревню сидя въедет, чтоб лишних разговоров не было. А как усадим его - ты сразу куда хошь можешь идти.

Мы натерли пьяному уши снегом, кое-как привели его в чувство, помогли ему влезть в кабину. Затем я взял из фургона свои лыжи.

- Спасибо тебе, получай трояк, - сказал шофер. - А может, со мной до деревни доедешь, а? Погреешься у нас... Гляди метель-то какая.

- Нет, спасибо, - ответил я. - Мне надо тренироваться.

- Ну, охота пуще неволи, - проговорил водитель.

И вскоре его машина скрылась в снежной мгле. И тут я вспомнил, что забыл его спросить, где мы находимся и где здесь ближайшая станция. Я стоял на проселочной дороге, слева виднелся еловый лес, справа болотистое редколесье. Я даже не знал, в какой стороне Ленинград. Однако это не очень меня смутило, так как я был полон сил и желанья поскорее стать чемпионом и завоевать сердце Тоси. К тому же сквозь завывание метели мне послышалось, что где-то далеко прогудел паровоз. И я стал на лыжи и пошел снежной целиной через лес в сторону этого гудка.

Следующее мое воспоминание такое. Я иду на лыжах по лесу. Это лес болотистый, в нем стоят невысокие сосны и березки, под снегом чувствуются кочки, но так как снег глубокий, то кочки не мешают идти.