- У нас звери не выживают, - с грустью в голосе ответила Лида. - Была кошка, да недолго жила. А раз я вороненка с воли принесла, но он тоже не выжил.

- С воли принесла? - переспросил я.

- Ну да, сверху. Из лесу.

- А ты часто выходишь наверх?

- Нет, я редко выхожу. Отец против этого. Я выхожу наверх только зимой, в метель. Метель заметает следы, и дороги к нам никто не найдет. Да и то каждый раз приходится уговаривать отца.

- А тебе не скучновато здесь, Лида?

- Скучновато, конечно, - неохотно ответила она. - Но сейчас, когда ты здесь, мне веселей... Ну, я пойду. Ты одевайся.

Она ушла легкой походкой, а я встал, умылся и пошел к хозяевам подземного рая пить чай.

После чая Лида позвала меня в свою комнату. Комната у нее была небольшая и без всякой роскоши. На стене висели портреты каких-то девчонок.

- Это мои школьные подруги, я с ними дружила, - объяснила Лида.

- А теперь ты встречаешься с ними?

- Нет, - вздохнула Лида и рассказала, что она жила у какой-то дальней родственницы на Васильевском острове и училась в школе на Двенадцатой линии, а когда окончила школу, отец забрал ее сюда, потому что у матери стало неважно со здоровьем. А подруги думают, что Лида теперь живет во Владивостоке.

- А в Ленинграде ты, значит, бываешь только в метель?

- Да, только в метель.

- А что ты там делаешь?

- Брожу по улицам, по набережным. Смотрю на людей...

- Одна?

- Одна. А почему ты это спросил?

- Так. Я подумал, что с тобой, может быть, кто-нибудь гуляет. Ну, ухаживает, одним словом.