После длительной голодовки нельзя есть сразу много. Но Харламов над такими вещами никогда не задумывался. Он просто набивал живот, торопясь сожрать как можно больше – еще, чего доброго, исчезнет так же внезапно, как появилось!

Почувствовав в желудке приятную тяжесть, даже слабую резь, Харламов успокоился и уже неспешно пересчитал то, что осталось. Макароны, картошку и муку он, конечно, не тронул – когда нет ничего другого, голодающий человек способен есть все это и в сыром виде, но у него-то выбор имеется. Масло тоже осталось невскрытым – есть его без ничего не слишком приятно, а намазать на хлеб нечем. Руками как-то не хочется.

Из остального же Харламов скушал примерно четверть. Теперь, если не слишком обжираться, у него хватит пищи на несколько дней. А если еще как-нибудь ухитриться сварить макароны и картошку… хотя в данных условиях это вряд ли удастся.

На всякий случай Харламов еще раз пересчитал свои запасы и улегся на пол, подложив под голову упаковку стирального порошка.

Если бы еще не было так душно…

Отрезок времени 1.02.586.001.23

Положив в коробочку несколько различных углеводородных сгустков, я стал свидетелем процесса поглощения. Мой двуног сразу распознал сгустки, содержащие полезные ему элементы. Кажется, одни из них нравятся ему больше, чем другие. К некоторым он даже не притронулся. Один из предложенных сгустков он даже приспособил в качестве жалкого подобия предмета для замирания – двуног явно страдает, вынужденный долгое время обходиться без такого предмета.

Проделав еще несколько сходных опытов с другими двуногами, я убедился – для определения химического состава они используют информацию, поступающую с потоками фотонов. При их полном отсутствии двуноги не могли обнаружить углеводородные сгустки, продолжая слабеть несмотря на полезные элементы, находящиеся совсем рядом с ними.