Над столом был расположен другой экран, побольше. Включив его, Гарц нетерпеливо ждал, когда уличная сценка появится в фокусе. Толпы людей, оживленное движение, шум одни куда-то спешат, другие слоняются без дела. И середина толпы — словно оазис отчуждения, словно остров в людском морс. А по этому находящемуся в гуще движения островку бредут неразлучные, будто Робинзон и Пятница, двое его обитателей. Первый из них — изможденный, усталый мужчина шагает, не отрывая глаз от земли. Второй — закованный в блестящие доспехи верзила — следует за ним шаг в шаг.

Кажется, невидимые стены отделяют их от толпы, сквозь которую они движутся, ограждают пространство, которое смыкается, как только они проходят, и распахивается перед ними, делая проход. Одни прохожие с любопытством глазеют на них, другие в замешательстве отводят взгляд. А находятся и такие, кто смотрит с откровенным нетерпением, ожидая момента, когда Пятница поднимет свою стальную руку, чтобы нанести Робинзону роковой удар.

— Гляди внимательно, — взволнованно бросил Гарц. Погоди минуту… Я хочу отвести «фурию», чтобы она перестала преследовать этого человека.

Он пересек комнату, подойдя к письменному столу, открыл ящик и низко склонился над ним, словно прятал что-то от посторонних глаз. Дэннер услышал несколько щелчков, а затем короткую дробь клавишей.

— Ну вот, сейчас, — сказал Гарц, закрывая ящик, и тыльной стороной ладони вытер лоб. — Очень жарко здесь, правда? Давай-ка посмотрим поближе. Вот увидишь, сейчас что-то произойдет.

Они снова вернулись к большому экрану. Гарц повернул рычажок, и уличная сценка заполнила весь экран. Они увидели крупным планом человека и его преследователя. На лице мужчины было такое же бесстрастное выражение, как и у робота. Словно эти двое прожили вместе долгое время и заразили один другого. Иной раз время кажется беспредельным, когда секунды тянутся необычайно долго.

— Подождем, пока они выберутся из толпы, — сказал Гарц. — Не стоит привлекать внимание. Вот сейчас он повернет.