Лорэйд поднялась в полный рост и взглядом выхватила из толпы зевак фигуру Конана.
— Иди сюда, — обратилась она к киммерийцу, вроде бы не повышая голоса, но эти слова прозвучали словно над самым его ухом, как если бы Лорэйда стояла рядом.
Заставив расступиться прочих любопытствующих, молодой варвар выступил вперед и остановился, лишь оказавшись почти лицом к лицу с супругой лэрда.
— Ты так рвался в бой, — проговорила она, — что ж, тебе не придется дожидаться более удобного случая.
Конан привычным жестом коснулся рукояти меча, с которым никогда не расставался.
— Почту за честь, — хмуро отозвался он, упрямо опустив голову и исподлобья сверля Лорэйду глазами. — Но у меня есть свое условие. Если я одержу победу, деньги мне не нужны.
— Тогда чего же ты хочешь? — без улыбки осведомилась та.
— Твоей благосклонности, женщина, — Конан прекрасно сознавал, что позволяет себе возмутительную, неслыханную дерзость, требуя подобного прямо в присутствии лэрда и десятков свидетелей. Но сейчас ему море казалось по колено. Он не видел ничего и никого, кроме ее гордого, грозного, как у богини, лица, и ждал только ее приговора.
— Нахальный, глупый мальчишка, сначала попытайся доказать, что достоин меня, а уж после мы поговорим, — произнесла Лорэйда, впрочем, ничем не показав, что оскорблена: наверное, она считала ниже своего достоинства обижаться на вызов, брошенный ей столь ничтожным созданием.
А супруг ее вообще не издал ни звука. Он продолжал сидеть с отсутствующим выражением лица, но на миг Конану почудилось, что в глазах лэрда мелькнуло необъяснимое злорадство. Ничего себе! Некий чужак, не стесняясь присутствием мужа, требует расположения жены, а этого самого мужа, кажется, слишком мало трогает такое надругательство над всяческим людским законом и его собственной честью.