— Ты… и ты, — украшенный единственным золотым ободком кольца палец Лорэйды указал поочередно на двоих из «бродяг»; на Конана она едва взглянула, лишь слегка отстранившись, когда он, приблизившись и дыша слишком учащенно, обдал ее запахом перегара, — будете биться для меня сегодня.

Ее голос, низковатый для женщины, но глубокий и чувственный, сводил с ума, и до киммерийца не сразу дошло, что он отвергнут. Даже для столь милой ее сердцу драки Лорэйда предпочла других мужчин. Это была какая-то жестокая, унизительная ошибка!

— Эй, — сказал он, — а как же я? Губы Лорэйды чуть дрогнули.

— Не торопись. В преисподнюю отправиться всегда успеешь, — отозвалась она, словно увещевая неразумного ребенка.

Конан независимо повел мощными плечами, стараясь скрыть обиду и нетерпение. Преисподней придется еще очень долго дожидаться его визита.

Неужели Лорэйда не видит, что он — лучший? Что ему вообще нет равных, особенно теперь, когда ему есть ради чего рисковать головой?

Только тут он заметил рядом с Лорэйдой — с его Лорэйдой! — человека, одетого так, как подобает господину, и понял, что этот лысеющий сморчок и есть грозный Мантихор. Удавить его прямо здесь, что ли?.. Что вообще делает такая неотразимая нимфа в обществе этого… этого… тьфу ты, даже слов не подобрать! Конан ровным счетом ничего не смыслил в искусстве врачевания, однако даже ему было очевидно, что лэрда пожирает изнутри некий серьезный недуг. Глубоко запавшие глаза на желтоватом лице свидетельствовали о том, что дни Мантихора, пожалуй что, сочтены. Тут и убивать не обязательно: сам сдохнет, и очень скоро. Однако самым странным казалось другое: киммериец слышал о том, что лэрд без памяти влюблен в свою очаровательную супругу.

Теперь, увидев ее, Конан ничуть не удивился бы тому, что подобная женщина в самом деле способна вызывать самую неистовую страсть. Но Мантихор отнюдь не выглядел одержимым страстью. Конан поймал его взгляд, устремленный на Лорэйду: неуверенность, ужас, ненависть — все что угодно было в этом мимолетном касании глазами, но только ничего общего с любовью. Лэрд боялся своей жены, даже не так, как животное в стае благоговейно поджимает хвост перед вожаком, а будто рядом с ним находилась некая непостижимая и, безусловно, смертельно опасная сущность.