— Нет! — Дубравко оскалился. — Ее никто не тронет, ни в каком случае.
— Попадем мы из-за тебя, братишка, куда не надо! — В дверях стояла Мирна и расстроено качала головой.
— Не попадете!
Горан повернулся к своей жене.
— Я ж говорю, Мирна, влюбился наш парнишка!
— Очень даже может быть. — Задумчиво протянула девушка. Она ласково пригладила непослушные волосы мужа. Горан потерся носом о ее ладонь.
Весь оставшийся день и вечер Дубравко просидел у Даниного дома, внимательно вслушиваясь в происходящее в квартире. Его продолжали мучить замечания Горана о любви.
Когда шестьдесят лет назад Мирна привела здоровенного парня к ним в дом, он лишь отдаленно напоминал человека, это был зверь на грани безумия. Дубравко стоило огромных трудов понять сестру. Что такая изящная и образованная девушка могла найти в неуклюжем каторжнике, но, как ни странно, Мирна, в конечном итоге, оказалась права. Они с Гораном стали отличной парой, а главное любили друг друга. Дубравко и не думал, что он когда-нибудь сможет испытать нечто схожее.
Даня с трудом распутала волосы, Маринка равнодушно взирала на происходящее. Соседку по квартире вполне устраивало объяснение в виде «я — лунатик, по ночам стучу бокалами и плету везде, где вздумается, косички», которое она так безжалостно выдала Дубравко. (Даня подозревала, что соседка сделала это вовсе не случайно.) Остальные привычки Гриши-домового легко списывались на Кота. В ответ Маринка бессовестно пользовалась Даниной способностью предсказывать на крупах будущий экзаменационный билет.
Весь оставшийся день Яга потратила на чтение книжки, развалившись на кровати. Она бы убила на это занятие и вечер, но ее отвлек телефонный звонок. Пищал смартфон. Даня ушла на кухню.
— Алло?
— Евдокия? — На том конце говорили очень тихо.
— Да. — Так же тихо ответила девушка.
— Это Тетя Маша.
— А! Здрасьте, теть Маш. — Марья была двоюродной сестрой матери, и она тоже была Ягой, только жила сравнительно ближе и предпочитала пользоваться благами цивилизации. Даню насторожил звонок. Они с теткой не слишком то общались.