— Вы просто неоценимы для нас, — сказал Сорин, слегка улыбнувшись.

— Не думаю. Мои знания чисто формальные. А чем и как живут музыканты — это сложный, запутанный и порой жутковатый мир. Вы же слышали, многие употребляют наркотики, пьют, да и с моралью, с моей точки зрения, у них не все красиво.

— Простим им это. Профессиональная специфика, — заметил Сорин, а учительница вздохнула.

— На специфику профессии можно много что списать. Вы ведь, наверное, списываете со счетов совести, когда вам приходится убивать людей?

— Да, — ответил Сорин. — Списываю.

Он с неприязнью подумал, что многие из таких вот чистеньких, интеллигентных старушек уверены, что у каждого работника правоохранительных органов руки непременно в крови. Пусть так — не переубедишь.

Из кухни появился Володин, и по его сияющему лицу следователь понял, что у оперативника появились неожиданные и радостные новости. Сорин хотел подкинуть ему и свои, чтоб майор имел представление о фигурантах начального этапа расследования. Он громко и отчетливо, в расчете на Володина, подытожил:

— Итак, Анна Николаевна, если я вас правильно понял, то в последнее время наиболее частыми посетителями у Княжина были солистка Виктория, деятели фирмы «Граммофон XXI век» во главе с Агафонским, рок-ансамбль «Мятежники», группа «Золотой колос» и еще прибалтийка, как вы се назвали?

— Прибалтийка? Ах да, ансамбль «Сакта», и она тоже Сакта. Но, Всеволод Иванович, была масса и других людей, порой просто проходной двор! Так что иногда Княжин сбегал от них и месяцами жил на даче, адрес ее держал в секрете.

Сорин подумал, что про дачу им уже известно и сейчас там идет тщательный обыск под прокурорским надзором.

— Если нам еще понадобятся ваши знания эстрады, Анна Николаевна, вы не будете так любезны просветить темных милиционеров? — и тут же получил твердый отказ, который его смутил.

— Больше я не хочу с вами общаться, Всеволод Иванович. Я сообщила вам факты, которые должна была сообщить. А вы, со своей стороны, начали выпытывать сведения… как бы сказать, унизительного для меня свойства. Сейчас я чувствую себя этакой стукачкой. Простите, но мне неприятно.