Он аккуратно принялся выкладывать на стол ничем не примечательное барахлишко. Обычные вещи, и если что-то и вызывало недоумение, то только три кирпича, обмотанных в газеты. Три здоровенных, серовато-желтых кирпича.

Все смотрели на них так, будто в кирпичах таилась разгадка если не мироздания, то тайна смерти Княжина.

— Что это? — спросил Сорин.

— Кирпичи, Всеволод Иванович, — хихикнул Седов.

— Вижу, что кирпичи! — разозлился Сорин. — Но зачем ими чемодан набивать?! Я выйду на улицу и дюжину таких найду!

— Не сердись, Юпитер, — улыбнулся Седов. — Вопрос предельно ясен. Имеем багаж девчонки-провинциалки. Дешевое белье, зонтик, плащ — приехала покорять Москву. Документы, деньги, видать, таскает на животе или в лифчике.

— А кирпичи? — обиделся Сорин. — Это зачем?

— А! Кирпичи?! — Седов зашелся в самодовольном смешке. — Кирпичи, я полагаю, ей подсунули провожающие. В шутку или от зависти перед ее прекрасным московским будущим. Чтоб не забывала родные края. Вот и все. Иного объяснения нет.

— Икона ценная? — буркнул Сорин, ни на кого не глядя.

Седов взял кончиками пальцев икону, повернул ее к свету.

— Нет. Конец прошлого века, ничего выдающегося, — он положил икону на стол. — Но в вещах чего-то не хватает. Да! Одно приличное платье и хорошие туфли должны быть! Без этого в Москву провинциал не едет!

На письменном столе мелодично прозвенел телефон, все переглянулись, и Сорин взял трубку.

— Слушаю, — сказал он.

— Это милиция? — прозвучал напористый девичий голос.

— Это квартира Княжина, — осторожно ответил Сорин. — Вам Акима Петровича? Что ему передать?

— Ай, перестаньте лапшу на уши вешать! Ему уже ничего не передашь! Это милиция, да?

Сорин напрягся. Он заметил, как майор скользнул из комнаты и тут же за ним захлопнулась дверь. Следовало хотя бы тянуть разговор, если из него ничего нельзя было получить существенного.