Поэтому-то и назначили Савельева, и теперь в бригаде имелось аж два майора.

Савельев присел рядом с мертвецом, еще раз осмотрел кинжалы.

Да, «перышки» нерядовые. Не какие-нибудь столовые ножи или самодельные финки – и даже не те сувенирные клинки, что теперь продаются чуть не на каждом углу и за которые еще в начале его карьеры можно было схлопотать изрядный срок.

Солидные, ручной ковки, на рукоятях черного дерева, обтянутых какой-то шероховатой серой кожей, – либо старинная работа, либо хорошая имитация под старину.

Оставив Борисыча наедине с трупом, Савельев прошел через двустворчатую дверь в библиотеку особняка.

Тут хозяйничал капитан Леша Казанский: внимательно осматривал помещение.

Библиотека выглядела внушительно и мрачно. На дальней стене, на выцветшем огромном ковре, висели сабли, мечи, кинжалы.

Зеленоватая полутьма, тяжелые портьеры, бра под старину. Дубовые панели выглядели так, словно им уже лет сто. На солидных стеллажах под стеклом вперемежку с современными книгами стояли древние инкунабулы, переплетенные в кожу. И вид их невольно наводил на мысль о принесенных в жертву девственницах, с которых эта кожа была содрана.

Если книги настоящие, то стоить собрание должно было немало.

Впрочем, сейчас большая часть этого богатства была варварски сброшена на пол неопрятной грудой.

И в самую вершину ее был глубоко, на две трети длины, вонзен двуручный меч. Судя по пустому месту в коллекции, он прежде украшал ковер.

«Точно кол осиновый вогнали!» – с нехорошим холодком подумал майор.

Казанский словно услышал его мысль.

– Только что кошки дохлой да чаши с дерьмом не хватает, – раздраженно бросил он.

– В смысле? – нахмурил брови Савельев.

– Так вот у сатанистов, у некоторых сект ихних, черная месса происходит, – пояснил капитан. – Какашками помазание совершают… Я такое видал… – И вполголоса выматерился.