Поезд остановился у маленькой, захолустной станции.
Доктор Ватсон попытался что-нибудь разглядеть сквозь запотевшее стекло, и ничего не увидел. Аккуратно протёр дырочку рукавом дождевика. На той стороне стекла проступили мелкие оспины капель, но видимость не улучшилась.
Доктор зябко поёжился и в который раз подумал, что эта поездка бессмысленна и его обманывают. Встал. Проверил карманы. Нашёл письмо медиума, зачем-то перечитал последний абзац, потом медленно разорвал бумагу наискось, ещё и ещё раз. Набил обрывками пепельницу, поискал спички, и вспомнил, что оставил их в Лондоне вместе с сигарной коробкой. Его просили не брать с собой огонь.
Он поправил кепи, взял трость за середину и покинул вагон.
Моросил дождь. Сквозь пелену мороси можно было видеть перрон, покосившийся забор, с которого давно слезла краска, а за ней — угрюмое, изнурённое дождями дерево.
На платформе было пусто. О том, что здесь хотя бы изредка бывают люди, свидетельствовал только обрывок газеты, раскисший от влаги. Ватсон на всякий случай ещё раз осмотрелся, ничего нового не увидел и пошёл вниз, к домику смотрителя.
Красная кирпичная будка казалась необитаемой. Единственное окошко было тёмным и пустым. Стекло перечёркивала длинная трещина, заклеенная изнутри жёлтой газетной бумагой.
Доктор постучал в дверь. Шум дождя заглушили тяжёлые удары трости.
Через минуту дверные петли заскрипели, дверь приотворилась, и в тёмном провале блеснул глаз.
— Вы мистер Еген? — спросил Ватсон, невольно повышая голос.
— Ш-ш-ш… Не надо кржичачь, — дверь приоткрылась чуть шире. — Што нужно?
— Я доктор Ватсон из Лондона. Вас предупреждали, что я приеду? — доктор невольно повысил голос.
— Да. Што нужно? — отнюдь не вежливо повторил хозяин.
— Для начала — войти, — решительно сказал Ватсон и потянул дверь на себя.
Человечек по ту сторону двери недовольно зашипел, но отступил назад. Доктор счёл это приглашением и вошёл.