— Холм? — переспросила я.

— Да-да, именно холм, — кивнул дядя, — где растет огромный дуб, которому уже несколько сот лет, а к дубу кто-то давным-давно привязал качели с покрышкой от старого Форда. Это было наше тайное место до тех пор, пока родители не запретили нам туда ходить. Поговаривали, какая-то маленькая девочка раскачалась слишком высоко, а потом упала и разбилась насмерть, но мы-то с ребятами понимали, что эти слухи — полная туфта. Когда нам было нечем заняться, мы разжигали костер и придумывали всякие байки насчет того, что же могло произойти на том холме. Особой популярностью, Джинджер, пользовались страшилки твоего отца. Вот уж кто умел напугать так, что потом свет на ночь не гасили! Он уже тогда был знаменитостью среди нас, и единственный через много лет, кто отважился покинуть Мак-Марри и отправился искать счастья в столицу.

Я кивнула. Отец всю жизнь занимался писательством и именно поэтому уехал из этого захолустного городишки, чтобы добыть себе славы. Но первые его книги оказались непопулярными — их задвигали на самые дальние полки магазинов корешками назад, и прибыль оказалась ужасно маленькой, если вообще отец получил со своих начинаний какие-то деньги. В то время — впрочем, как и сейчас, — было слишком много писак-самоучек. Пробиться было практически невозможно. Конечно, сейчас имя Скотта Макэндорса уже может назвать каждый тридцать пятый житель материка, что весьма неплохая статистика, но отцу это уже не важно, или он просто делает вид, что не важно. В любом случае, он не любит вспоминать о том, как начиналась его карьера.

По иронии судьбы теперь я возвращалась в город, из которого отец бежал, будучи еще совсем юным.

В салоне Шевроле вновь установилась тишина. Лишь раздражающе булькающий мотор бесперебойно вел занимательную беседу с самим собой.