- Помолитесь за нее, - высокий мужчина – следователь местной полиции, - поежился, подняв ворот пальто. – У нее есть еще она дочка. Близняшка. Вдвоем, как-нибудь, переживут это горе…

- А муж?..

- ГОСПОДИ, НЕЕТ!..ОКСААНА!..

 Седые сосны содрогнулись от крика матери, потерявшей дитя. А люди опустили глаза, пытаясь спрятать виноватые взгляды.

- Мужа она похоронила два года назад. Забрала война, - прошептал следователь, смотря себе под ноги. – Чертова несправедливость.

 - Да… - прошептала девушка, думая о горячем чае. Смерть перестала ее пугать. Намного больше ее пугала собственная личная жизнь, трещавшая по швам, словно дешевый костюм.

 И только глупый снег, скрипел под коленями рыдающей женщины, не понимая, почему в этом лесу, вдруг, стало так горько. И почему горячие слезы, снова стали причинять ему боль.

«Не плачь, милая, не плачь. Пройдет время и она воскреснет. Я знаю это. Я видел смерть, и сам умирал. Поверь мне. И ты увидишь…Земля отдаст то, что взяла. И твоя дочь вернется к тебе»

 За красно-белой лентой оцепления уже успела скопиться толпа зевак, а через мостик, скользя и спотыкаясь, спешили люди с телекамерами – журналисты местного телеканала. И, казалось бы, всем было дело до этой ужасной трагедии, но почему-то никто из взрослых так и не подумал о том, что убийца до сих пор может быть где-то здесь, рядом. И что мертвая девочка, обмякшая на руках своей матери, может смотреть приоткрытыми глазами прямо на него. На то, как он стоит среди толпы, неотличимый от человека, а зверь внутри него уже ждет следующей ночи, чтобы снова выйти на охоту, подчинившись полной луне.

 Никто из взрослых не вспомнил о том, что звери всегда возвращаются к своей добыче.

 Когда все закончилось, и мать позволила санитарам забрать тело дочери, следователь с девушкой-экспертом, направились к служебной машине, ждущей их по ту сторону ручья.