Мы не допустим, чтобы ты связала свою жизнь с каким-нибудь… не соответствующим нашим требованиям человеком, который по легкомыслию покажется тебе подходящей партией. Поэтому прошу тебя — отнесись со всей серьезностью к кандидату, которого мы тебе подобрали. Разумеется, мы не настаиваем — если он тебя категорически не устроит, мы поищем другого. Но дай ему шанс. По-моему, он вполне достойный и подходящий тебе человек. Молодой, привлекательный, серьезный. Уверен, что вы найдете точки соприкосновения и поладите друг с другом. Договорились, дочка? — на последней фразе отец позволил себе расслабиться и мягко улыбнулся.

— Хорошо, папа, — кивнула Энди.

«А чего еще ты ждала? — горько спрашивала она себя чуть позже, прокручивая в голове разговор с отцом. — Свобода выбора — непозволительная Блэкам роскошь. Нечего было и надеяться, что родители сделают для меня исключение… В моем возрасте уже нельзя быть такой наивной… Сиди, птичка, в клетке и не высовывайся». Впрочем, к Нотту и впрямь стоило присмотреться — ведь возможно, что отец прав и они вполне подходят друг другу…

Теодор приезжал в особняк Блэков до начала учебного года несколько раз. Это были визиты с оттенком неофициальности — деликатные родители часто оставляли молодых наедине в парке и в гостиной, понимающе улыбаясь и незаметно подмигивая дочери. Энди сама удивлялась, но ее эти визиты совершенно не раздражали, даже наоборот — доставляли удовольствие. Отец говорил правду — Нотт действительно был привлекательным и серьезным молодым человеком. Одевался он хорошо, но не крикливо, говорил неторопливо и вдумчиво, иногда шутил — весьма остроумно. А еще он любил стихи, причем тех же поэтов, что и Андромеда. И музыкальные вкусы у них совпадали, и цветы он всегда дарил именно те, что больше всего нравились Энди.

Вот только мнение Нотта по болезненному для Андромеды вопросу о чистоте крови ей выяснить не удалось. Точнее, она сама не решалась его поднять. Теодор не заговаривал — и она молчала. Слишком хрупко было зародившееся между ними взаимопонимание (или даже что-то большее?), слишком легко было его разрушить, а ей этого не хотелось. Впервые в жизни она ощущала себя привлекательной и желанной, это чувство кружило голову, делало ее легкой, почти невесомой, переполняло нежностью… А может, она просто влюбилась?