- Томпсон, - сказал он. - Роджер Томпсон.

Перламутровая бездна глаз стала еще таинственнее и глубже.

- Рада познакомиться с вами, Роджер. Меня зовут Бекки Фишер.

- И я рад познакомиться с вами, Бекки.

Пока все шло хорошо. Парень встретил девушку. Он надлежащим образом поражен; девушка благосклонна. Оба молоды. Стоит июнь. По существу, завязывается роман, и вскоре он созревает. Тем не менее, это был такой роман, который никогда не будет упомянут в анналах времени.

Почему нет? - спросите вы.

А вот увидите.

Остаток дня они провели вместе. У Бекки в этот день был выходной, и она была свободна от работы в "Серебряной ложке", где обслуживала столики. Роджер, который с нетерпением ждал ответа уже на шестое предложение о найме с момента окончания Технологического института в Лейкпорте, был свободен почти каждый день. Этим вечером они пообедали в скромном кафе, а затем развлекались с музыкальным автоматом и танцевали. Но самая необыкновенная и замечательная минута наступила в полночь на крыльце дома, где жила Бекки, и их первый поцелуй был таким сладостным и долгим на губах Роджера, что он, пока, наконец, не добрался до своей комнаты в отеле, даже не успел удивиться, каким это образом молодой человек, вот такой, как он, считавший любовь лишь помехой для научной карьеры, мог влюбиться так сильно за такой короткий промежуток времени.

В его воображении та скамейка в парке превратилась в некий священный символ, и на следующее утро его уже можно было видеть идущим по извилистой дорожке в расчете на то, чтобы увидеть вновь этот божественный предмет. И можно понять его огорчение, когда он, преодолев последний поворот, увидел девушку в голубом платье, сидевшую на той самой части святого предмета, который был освящен его богиней!