Кирби знал, что женщины находят его довольно привлекательным. И он с большим старанием приучил себя разговаривать так, будто и он привык к победам не меньше любого другого. Но ему постоянно приходилось преодолевать свою робость. С чего начать? В ситуациях, когда вокруг было много одиноких женщин, он с большим искусством вел себя так, что каждая думала, будто он неразрывно связан с одной из них.

А иногда вмешивалась природа. Вот землетрясение, например. Можно было подумать, что его сглазили на всю жизнь.

В комнату вошла Шарла и, прежде чем он успел встать, села на краешек дивана рядом с ним. Босая. На ней были короткие розовые шорты, полосатый бюстгальтер, в волосах розовая лента.

— Еще, милый, — сказала она, протягивая пустой бокал.

Он наполнил оба бокала и поставил бутылку обратно на лед.

— Сердишься на меня? — спросила Шарла.

— А я должен?

— Ну я же тебя подразнила немного. Ты помнишь?

— Да.

— Женщины бывают жестокими, да?

— Наверно.

— Знаешь, я могу подразнить тебя еще.

— Пожалуй, да.

— Но когда-нибудь может оказаться, что я вовсе не дразнюсь. — Она смотрела на него широко раскрытыми невинными глазами. — Бедняжка. Как ты определишь, что я уже не дразнюсь?

Он попытался сменить тему:

— Эта девушка…

— Ах да. Она тебя побеспокоила. Моя племянница. Сейчас она называет себя Бетси Олден. Я была очень зла на нее, Кирби. Я и сейчас злюсь.

— Она устроила большой шум.

— Получается, что я сделала что-то ужасное и непоправимое с ее карьерой. Я не понимала. Мне захотелось, чтобы она приехала сюда ко мне. Я ведь у нее все-таки единственная тетя. Она не приехала. Ей кажется, что играть на сцене — важнее всего. Ну, я вспомнила старого друга и позвонила ему. Он позвонил своему другу. Она стала не нужна. Это так ужасно?

— Только если она не может найти другую работу.

— Она говорит, что у нее будут всяческие осложнения. Обругала меня. Вела себя вульгарно. А когда-то была очень хилым ребенком. Трудно поверить.